Nostro Mondo - il Dialogo delle Culture

header

«Венецианский карнавал»

Нина Гриневич

«Мир нам не дан. Мир задан». Эта формула, изреченная русским писателем К. К. Вагиновым (1899-1934), применима и к картине М. Черновой «Венецианский карнавал». Скрытое содержание полотна нам не дано. Оно – задано. Карнавал, столь ценимый венецианцами, для Марии Черновой есть палитра образов, где живут смыслы символов и знаков; в нём таятся элементы, из которых слагаются фраза, стихотворение или проза. Ведь никто никогда не считал это действо живописным сочинением в поэтическом смысле слова, запечатлённым в полифонии абстрактной живописи. Природа карнавала Марии таит в себе лицедейство, таинство, стремление сокрыть истинное, настоящее в угоду параду подмен, что определяет содержание шествия. Ещё Делакруа говорил: «Если каждая подробность представляет собой совершенство, то соединение этих подробностей редко даёт эффект, равный тому, который великий художник создаёт в своей картине, благодаря её композиции и гармонии».

Здесь смех – сквозь слезы...
Цвет – сквозь звуки...
И Свет сквозь тьму рождает мысль...
Не одолеть Вселенской скуки,
Пока не устремишься ввысь.

Под кистью образы таятся,
Сокрыты лица и миры…
Средь мишуры – лицо паяца.
Глаза печальны и добры.

Тревожен колорит веселья,
Сквозь маски видится тоска.
Но нет прекраснее творенья,
Чем карнавал, что на века!

Н. Гриневич, июль 2014

Гармоничная композиция – вот цель, которую Чернова ставит перед своей созидательной волей и к которой она стремится в своём продуманном движении цвета. Мария уже значительно продвинулась в изучении тонов, видимо, это и побудило её попытаться создать феерию цвета в живописной работе, написанной под впечатлением увиденного. Картина «Венецианский карнавал» – превосходная разработка гармонично подобранной гаммы тёпло-холодных цветов, где, минуя светотени, автору удалось создать ощущение движущейся лавины – костюмированной толпы, лишённой сцены, но не желания быть замеченными.

В общем вихре карнавала можно разглядеть запечатлённые пейзажи, людей-зевак, заполняющих площади и каналы города; венецианские окраины, на которых изображены стоящие на мосту или сидящие в сумерках на берегу рыбаки с удочками. Полотно производит сильное впечатление как своей живописной природой, так и эмоциональным напряжением, исходящим от сочетания синего и оранжевого цветов, чередующихся с не менее контрастными зонами, исполненными в фиолетово-жёлтой гамме.

Скрытый трагизм полотну придают «паузы» в виде застывших силуэтов меланхолических масок, фактурные пятна снующих гондол и неподвижных фрагментов тёмной, свинцовой воды. Вникая в условность изобразительного языка, ощущаешь себя между небом и землёй – так захватывает цветоносная толпа ряженых повес и менестрелей. В общем водовороте идей проглядывают Шемякинские типажи его гофманиады, включая ожившие персонажи из балета «Щелкунчик», которыми не так давно художник расцветил сценическое пространство Мариинского театра Северной Пальмиры.

Не покидает чувство, что сюда, на карнавал, стекаются люди из всех уголков Италии, чтобы принять участие в народном гулянии, ощутить себя частью целого и раствориться в многоцветном и шумном людском водовороте, в общем потоке мистических образов. В абстрактном ключе даны гондольеры, которые громко переговариваются между собой, находясь на разных лодках. На фоне «вечного» движения статичность почтенной публики, восседающей за столиками на площади св. Марка, кажется нереальной. Отдавая дань моде, покачивают своими длинными юбками местные дивы, чувствуя на себе взгляды молодых кутил. Здесь, если всмотреться, можно обнаружить и открытые зонтики, и многоцветные флажки, украшающие цветные балконы, где находится место и «гирляндам» стираного белья. Всюду ощущается запах рыбы; кружащиеся в танце под излюбленные мотивы итальянских песен влюблённые пары его не замечают. Всё пространство холста говорит о фанфарном шествии, оглашающем прибрежные окрестности пронзительными звуками национальных инструментов.

Так, не прибегая к законам линейной, воздушной и обратной перспективы, художник создаёт собственное пространство «четвёртого» измерения, для овладения которым необходимо воображение, что составляет основу любого вида творчества. Таков метод художника, верность которому Мария несёт на протяжении многих лет, расширяя и насыщая сознание зрителя новыми, многозвучными аккордами живописных образов. Такова «музыка цвета» картины «Венецианский карнавал».

Вряд ли можно найти сюжеты более импрессионистические, чем те, что предлагают берега Венецианского канала с его бесчисленными «рукавами» таинственных вод. Долгое время они привлекали и продолжают притягивать к себе внимание художников, чтобы порисовать в магических коридорах венецианского пространства, чьи мостовые помнят следы А. Блока, С. Дягилева, Б. Пастернака, И. Бродского… Иные остались в этой благословенной земле. Другим – только предстоит ступить на неземную твердь.

Марии, художнику по призванию, эта счастливая возможность была дана свыше – передать в цвете свои самые яркие впечатления от венецианского чуда, зашифровав сцены современного карнавала в иное, многомерное пространство образов. Надо признать, что ей удаётся в своём стремлении к чистому зрительскому впечатлению и моментальной его передаче мастерски владеть фактурным и колористическим многообразием пятна и линии, точки и многоточия…Многоточия надежды – быть «не понятной, но понятой».

Мария Чернова

Президент ассоциации, кандидат педагогических наук, доцент, старший научный сотрудник РАО (г. Москва), гештальттерапевт, арттерапевт, художник-модернист, Монтекатини-Терме, Италия

НОВОЕ В ГАЛЕРЕЕ